По словам Ребулкина, при общении с инвесторами агентство неизменно фиксирует два ключевых запроса — рост экономики и определённая степень предсказуемости.

«Инвесторы ищут две вещи: рост... [и] был очень высокий средний рост в 6% с 2017 года. Очевидно, есть довольно высокий демографический дивиденд в Центральной Азии в целом и в Узбекистане в частности, что поможет рынку расти... и вторая часть — это определённая степень предсказуемости», — заявил он.

Связь между рейтингом и последовательностью политики

Ребулкин напрямую увязал повышение суверенного кредитного рейтинга Узбекистана в 2025 году с тем, что власти демонстрируют устойчивый и согласованный курс реформ.

«На этом фронте мы видели довольно последовательную разработку политики в Узбекистане. Фактически, наше повышение суверенного кредитного рейтинга в 2025 году было во многом связано именно с этим последовательным послужным списком в области выработки политики и координации между ведомствами по этому направлению», — отметил представитель S&P.

Риски, которые агентство держит в поле зрения

При этом Ребулкин указал и на факторы, которые в последние годы поддерживали макроэкономическую стабильность в регионе, но не будут действовать бесконечно.

По его словам, речь идёт о высоких ценах на золото и значительных потоках трудовых доходов мигрантов, поддерживавших дефицит счёта текущих операций.

Он предупредил, что ослабление этих факторов создаёт риски для бюджета и платёжного баланса Узбекистана: по оценке S&P, снижение цен на золото может дать эффект около 1% ВВП по счёту текущих операций в 2027–2028 годах, а падение цены на золото на $500 способно сократить доходы бюджета (с учётом налогов и дивидендов от добывающих компаний) почти на $1 млрд. Также агентство учитывает климатические риски и зависимость соседних стран региона (Таджикистана и Киргизии) от гидрогенерации при оценке кредитоспособности.

Председатель Центрального банка Тимур Ишметов, отвечая на эти замечания, подтвердил, что регулятор рассматривает риски со стороны цен на нефть и продовольствие, но отметил, что прямого воздействия на Узбекистан они пока не оказали, хотя ЦБ внимательно следит за возможными вторичными эффектами.