Программа вечера открылась музыкой Антонина Дворжака – истинного сына Чехии, чьи творения стали символом романтической эпохи. Черпая вдохновение в народных мелодиях Моравии и Богемии, он, вместе с Бедржихом Сметаной, заложил фундамент чешской национальной музыкальной школы. Среди его нетленных творений – всеми любимая симфония «Из Нового света», чарующая опера «Русалка», блистательные «Славянские танцы» и, конечно же, Концерт для виолончели с оркестром, который мы имели счастье услышать на прошедшем концерте.

Сам Дворжак, как выясняется, относился к виолончели с некоторой долей двойственности. С одной стороны, он смело доверял инструменту главные партии в своих оркестровых и камерных произведениях, но с другой – позволял себе скептические, порой даже резкие суждения о его сольных возможностях. Парадоксально, но именно виолончель стала для него дверью в мир инструментального концерта, а много лет спустя подарила миру одно из самых проникновенных и зрелых своих творений – Концерт си минор.

Примечательно, что этому виртуозному сочинению мы обязаны настойчивости чешского виолончелиста Гануша Вигана: «Он не давал мне покоя, пока я не написал этот концерт», – вспоминал сам Дворжак. В музыке этого опуса, подобно симфонии «Из Нового света», отчетливо звучит героический пафос, что не совсем свойственно виолончельным произведениям. Однако, в отличие от симфонии, где Дворжак обращался к экзотике индейского и афроамериканского фольклора, в виолончельном концерте композитор погружает нас в мир славянских напевов. Он предлагает совершенно новое видение виолончели: помимо традиционной лиричности, автор наделяет ее героическими интонациями и демонстрирует умопомрачительные виртуозные возможности, от аккордов до стремительных пассажей.

И вот перед нами – магический виртуоз, Сурен Багратуни. Его путь к музыкальным вершинам начался в Ереване, под чутким руководством Зареха Саркисяна. Далее – Московская консерватория, где его наставником была профессор Наталия Шаховская, консультировался виолончелист и у Даниила Шафрана, а затемпоследовала бостонская Консерватория Новой Англии, где он оттачивал мастерство у Лоренса Лессера.

Начав триумфальное шествие по миру с призовых мест на Всесоюзном и Международном конкурсах имени Чайковского, Сурен Багратуни покорил сердца слушателей и жюри на других творческих состязаниях. Его артистический диапазон охватывает выступления на самых престижных сценах мира, участие в знаковых фестивалях, а также плодотворная работа в трио Nobilis. Мировые премьеры многих произведений для виолончели обязаны своим рождением именно ему. Так, известный композитор Узбекистана Дилором Сайдаминова посвятила виолончелисту свой опус «The shadow of the woman» («Силуэт женщины»).

Дискография профессора Багратуни насчитывает двадцать альбомов, а эфиры на ведущих радиостанциях мира – от CBC до NPR – лишь подтверждают его статус одного из выдающихся современных виолончелистов. Педагогическая деятельность в Иллинойсском университете и Консерватории Новой Англии, а ныне – заведование кафедрой струнных инструментов в Мичиганском государственном университете, говорят о его вкладе в подготовку нового поколения музыкантов.

В тот вечер Сурен Багратуни продемонстрировал феноменальное владение инструментом, с легкостью преодолевая сложнейшие пассажи концерта Дворжака – драматичного и возвышенного. Именно здесь его виолончель, будто человеческий голос, раскрыла всю палитру эмоций: от глубокой печали до ликующей радости. Он мастерски проводил слушателей через бурные страсти, заставляя сопереживать каждой ноте. Его интерпретация не походила на холодный, выверенный анализ; она была живой, дышащей, полной неистовой страсти.

Особенно поразила вторая часть, где спокойствие и меланхолия уступают место бурлящим потокам чувств. Исполнение Багратуни, стало настоящим откровением, создав целый мир, где каждая фраза была отточена до совершенства, а каждая пауза несла в себе глубокий, неоспоримый смысл. Уринбаев и оркестр, чувствуя импульс солиста, отвечали ему с поразительной чуткостью. Глубина звучания виолончели органично переплеталась с тембрами деревянных духовых, создавая многослойную звуковую ткань. Струнные, в свою очередь, поддерживали виолончель, то сливаясь с ней, то оттеняя ее, то выступая самостоятельной, сильной партией.

Финал концерта, как апофеоз, вознес слушателей на вершину эмоционального экстаза. Мощные аккорды, стремительные мелодические линии – все это слилось в едином, победном порыве. И когда последний звук затих, зал наполнился не просто аплодисментами, а гулом восторга, свидетельствующим о том, что увиденное и услышанное оставило неизгладимый след в сердцах присутствующих. Слушатели долго не хотели отпускать солиста, пока он не сыграл на бис.

В воздухе еще витало эхо предвкушения, когда для публики распахнулись безграничные просторы Четвертой симфонии Петра Ильича Чайковского – величайшего русского композитора второй половины XIX века, автора более 80 произведений, чьи мелодии и сегодня трогают до глубины души. Это было не просто прослушивание, а настоящее погружение в самые бушующие стихии человеческой души, облеченные в звуковую плоть.

Созданная всего за несколько месяцев в 1877 году, симфония стала отражением бури, бушевавшей внутри самого композитора. Тяжелый душевный кризис, спровоцированный неудачным браком, подтолкнул его к бегству в Санкт-Петербург, где, черпая вдохновение, он обратился к драматургии Пятой симфонии Бетховена, воплотив в своем произведении вечную тему борьбы человека с судьбой.

И 22 февраля 1878 года Москва впервые услышала это творение, прозвучавшее под чутким управлением Николая Рубинштейна. Творение, посвященное покровительнице Чайковского, Надежде фон Мекк, с трогательными словами: «Посвящается моему лучшему другу».

На прошедшем концерте эта музыка приобрела новую жизнь. Камолиддин Уринбаев, словно проводник в мир высоких чувств, сумел передать всю глубину и эмоциональную насыщенность симфонии. С первых же грозных, торжественных аккордов, словно глас самой судьбы, оркестр под его уверенным началом увлек слушателей в водоворот страстей. Это была живая, дышащая драма: взмахом рук дирижер пробуждал то трепетную лирику, то взрыв неукротимой страсти, то мгновения просветления, граничащие с отчаянием.

Особое место заняла вторая часть. Сквозь пелену меланхолии проступили светлые отголоски воспоминаний, робкие мечты, но роковая тема судьбы вновь и вновь омрачала эту хрупкую гармонию.

Третья часть подарила долгожданное забвение. Легкость, виртуозность, игривость – черты, столь неожиданные для общего настроения симфонии, создали неповторимый контраст, заставляя глубже ощутить грядущую драму финала, ставшего апофеозом внутренней борьбы.

Финал – это титаническая битва с судьбой, с самим собой, с внутренними демонами. Музыка достигает своего апогея, где отчаяние сменяется несгибаемой решимостью, а смирение – мощным гимном жизненной силе. Дирижер, оркестр и, конечно, слушатели – все стали участниками этого грандиозного действа. Каждый звук, каждый нюанс, подобно мазкам великого художника, создавали неповторимый образ – вечный памятник гению Чайковского. Уринбаев, подобно Зевсу-громовержцу, строго, но вдохновенно правил оркестром, донося до каждого музыканта тончайшие грани заложенных автором смыслов. Оркестр под его управлением звучал как единый, вдохновленный организм, творящий на сцене с абсолютной самоотдачей.

Зал взорвался шквалом оваций, возвещая о завершении не только этого вечера, но и всего концертного сезона, оставив в сердцах слушателей яркий след и предвкушение новых музыкальных встреч в новом концертном сезоне.