Например, США, принимающие чемпионат вместе с Канадой и Мексикой, ввели ограничения на въезд для граждан ряда государств. Для участников соревнований сделаны исключения, однако для части болельщиков и представителей СМИ поездка на турнир оказалась сложнее, чем это было на предыдущих турнирах.

Сборная Узбекистана, которая впервые в истории сыграет на чемпионате мира, успела столкнуться с этой новой реальностью буквально сразу после прилёта в США. Видео длительных и особенно тщательных процедур досмотра национальной команды быстро разошлись по социальным сетям и вызвали вполне понятное раздражение болельщиков и СМИ. МИД Узбекистана пришлось разъяснять ситуацию.

И всё-таки наши игроки и болельщики прилетели за футболом. А его предполагается очень много! Чемпионат вырос до беспрецедентных масштабов: 48 сборных, 104 матча, 16 городов и рекордный призовой фонд в 655 миллионов долларов. Для FIFA это возможность привлечь новую аудиторию и дополнительные доходы. Для болельщиков — шанс увидеть больше команд и больше футбола. Но есть нюанс.

Чем больше футбол становится глобальной индустрией, тем дороже обходится право увидеть его вживую. Стоимость билетов на многие матчи давно вышла за пределы представлений о массовом спорте. Чемпионат мира уже давно существует одновременно в двух измерениях: как народная игра и как очень дорогой международный продукт.

Впрочем, деньги меняют футбол не так сильно, как технологии. Официальный мяч чемпионата Trionda уже трудно назвать просто мячом. FIFA также создала трёхмерные модели всех футболистов на поле, чтобы искусственный интеллект помогал судьям принимать решения. VAR теперь сможет участвовать в проверке решений по угловым ударам, вратарям ограничили время владения мячом руками, а процедура замен должна стать быстрее.

Игра миллионов делает выбор в пользу справедливости. По крайней мере, технологической. Вопрос лишь в том, что на стадионы приходят за тем, чего не может предложить ИИ: за неожиданностью, эмоциями и потрясениями.

При всех разговорах о политике, деньгах и цифровизации смысл чемпионата мира остаётся прежним. Как и аура стадиона «Ацтека» в Мехико, который принял матч открытия уже в третий раз — в 1970-м, в 1986-м и накануне в полночь по ташкентскому времени. Этот стадион помнит Пеле и Марадону. Помнит «Гол века» и «Руку Бога» в одном матче. Чемпионат мира вернулся на «Ацтеку», сохранившую одно из главных мест в истории футбола.

История вообще любит неожиданные повторы. В матче открытия нынешнего чемпионата встречаются Мексика и ЮАР — эти сборные играли уже на открытии в 2010 году. И ту игру судил наш Равшан Ирматов — мир тогда открыл ещё одно новое имя из Узбекистана.

Спустя 16 лет Ирматов, уже в статусе первого вице-президента Футбольной ассоциации Узбекистана, приехал на чемпионат мира вместе с национальной сборной. За это время Узбекистан прошёл путь от страны, которую на мундиале представлял только арбитр, до участника мирового первенства со своей командой.

Любой дебютант привозит на чемпионат мира не только футболистов, но и часть собственной страны, культуры, характера. Впервые на этом чемпионате узбекистанские болельщики получили возможность обсуждать не чужие матчи и чужие надежды, а собственную команду. Спорить о составе, переживать за результат, искать сильные и слабые стороны соперников, считать дни до стартового свистка. Осталось подождать чуть меньше недели — и чаша легендарной «Ацтеки» откроется для наших игроков. Теперь мы не просто смотрим мировой чемпионат — мы в нем играем!