Впервые здесь я был весной 1969 года, когда после торжественного митинга по случаю завершения строительства микрорайона Ц-13 ленинградскими строителями нас пригласили на обед в тогдашнюю рабочую столовую «Полет» ТАПОиЧ.

Тогда эта чинара была только что посажена. И не только она одна. Вокруг было много молодых деревьев. Прошли десятилетия. Многие из них исчезли, особенно по другую сторону дороги. Что-то ушло вместе со временем, что-то – вместе с очередной перестройкой, ремонтом, расширением, благоустройством. У нас ведь часто бывает так: сначала говорят «обновление», «развитие города», а потом почему-то исчезает тень.

Но эту чинару нынешние собственники бывшей рабочей столовой сохранили. Не просто сохранили, не оставили её случайно, не обнесли кое-как, не спрятали за забором, а придали ей завершённый архитектурный ансамбль. Вокруг дерева создана изящная колоннада, словно лёгкий круг почёта вокруг живого свидетеля нашей жизни. И это вызывает только восхищение и благодарность.

Смотришь на эти фотографии – и понимаешь: ведь оказывается, можно. Можно строить, ремонтировать, благоустраивать, менять облик здания – и при этом не уничтожать дерево. Можно не считать старую чинару помехой. Можно не говорить привычное: «иначе никак». Оказывается, «иначе» как раз можно. Нужно только захотеть.

Это дерево – не просто элемент озеленения. Это живой свидетель Ташкента. Оно помнит наш город, излечивающий свои раны после разрушительного землетрясения 1966 года. Непосредственно поблизости от эпицентра землетрясения тогда построили микрорайон Ц-13. Он только входил в жизнь, когда ленинградские строители завершили своё большое и важное дело, когда рабочая столовая «Полет» принимала людей, веривших в завтрашний день. Оно росло вместе с городом, пережило смену названий, эпох, владельцев, привычек, архитектурных вкусов.

И вот сегодня оно стоит не как забытый остаток прошлого, а как уважаемый участник городской среды. В этом и есть главное. Большое дерево нельзя заменить молодым саженцем сразу. Саженец – это надежда. А шестидесятилетняя чинара – уже состоявшаяся жизнь. Это десятилетия тени, кислорода, прохлады, птичьих гнёзд, человеческих воспоминаний. Это зелёная биография места. Мы часто говорим о развитии города. И правильно говорим. Город не может стоять на месте. Дома должны строиться, улицы должны обновляться, пространства должны становиться удобнее. Но настоящее развитие – это не война с деревьями. Настоящее развитие – это умение включить дерево в новый облик города.

Вот здесь, у бывшего «Полета», это сделали. Не спилили. Не обрубили. Не объявили аварийным без нужды. Не сказали: «мешает проекту». Наоборот – проект подчинили живому дереву. И от этого выиграли все: владельцы, посетители, улица, город, память.

Были бы у нас по всей республике такие собственники, застройщики, архитекторы, озеленители, сегодня наши города были бы совсем другими – более живым, более зелёным, более красивым, более человечным. У нас было бы меньше голого бетона и больше спасённой тени. Меньше оправданий — больше совести. Меньше разговоров о благоустройстве – больше настоящего озеленения.

Ведь дерево – это не препятствие. Иногда оно мешает только спешке, равнодушию и привычке всё решать одним движением пилы. Каждое большое дерево – это маленькая летопись. Оно видело людей, которых уже нет. Оно помнит дворы, где играли дети, стариков, сидевших в тени, празднично одетых людей с детьми, возвращавшихся с демонстраций с площади имени В.И. Ленина, весну, лето, дождь, пыль, жару. Оно молча служило всем – не требуя зарплаты, должности, благодарственного письма или нагрудного знака.

И вдруг приходит современная техника. Один час – и нет дерева, которое росло сорок, пятьдесят, шестьдесят лет. На его месте потом можно посадить новый саженец. Конечно, можно. Но это уже не то. Молодое дерево ещё только обещает, а старое дерево уже выполнило свой долг перед людьми.

Поэтому пример чинары у «Истиклола» важен не только сам по себе. Он показывает нам нравственную меру отношения к городу. Можно обойти дерево. Можно изменить линию тротуара. Можно пересмотреть проект. Можно сделать вокруг старого дерева красивое пространство. Можно поставить скамейку, колоннаду, ограждение, подсветку. Можно превратить его не в жертву ремонта, а в украшение места. Для этого нужно не так уж много: немного памяти, немного вкуса, немного уважения к земле, на которой мы живём. И ещё понимание, что дерево принадлежит не только сегодняшнему владельцу участка или сегодняшнему собственнику здания. Оно принадлежит будущему. Тем детям, которые завтра будут идти под его тенью. Тем пожилым людям, которым нужен будет глоток прохлады. Тем птицам, которые первыми сообщают нам о приходе весны.

Мы привыкли считать деревья безмолвными. Но это не так. Они говорят с нами каждый день – шелестом листвы, тенью, кислородом, красотой. Просто человек в суете сует разучился слышать тихий голос живого. Поэтому каждый спасённый ствол, каждая сохранённая ветвь, каждое дерево, которое не пустили под пилу, – это не мелочь. Это знак того, что мы ещё способны быть хозяевами своей земли, а не временными арендаторами на ней.

Фотографии этой чинары говорят лучше многих отчётов. На них видно: вокруг дерева не разрушение, а уважение. Не насилие над природой, а сотрудничество с ней. Не «было дерево – стало место под брусчатку», а совсем другое: было дерево – и стало ещё красивее. Вот почему хочется сказать просто и громко: Ведь, оказывается, можно.

Можно строить и сохранять. Можно обновлять и беречь. Можно думать не только о сегодняшнем отчёте, но и о завтрашней тени. А значит, надо не оправдывать вырубку, а искать способы сохранения. Потому что дерево растёт долго, а уничтожается быстро. И в этом простом различии – вся нравственная мера нашего отношения к жизни.