По данным, озвученным на форуме, в прошлом году объём денежных переводов в Узбекистан составил около $15 млрд, из которых почти 40% приходится на переводы «от человека к человеку». К 2027 году показатель может вырасти до $20 млрд.

В целом по Центральной Азии, по оценке сооснователя и генерального директора платёжной компании Nium Праджита Нану, регион ежегодно получает около $33 млрд в виде переводов — сумму он назвал «весьма значительной» для принятия решения о выходе компании на местный рынок.

Показательна и структура зависимости отдельных экономик региона от переводов трудовых мигрантов. По данным, приведённым модератором одной из панелей, в Узбекистане доля переводов в ВВП составляет порядка 15%, в Кыргызстане — 17,6%, а в Таджикистане — «ошеломляющие» 46%.

Генеральный директор компании Paynet Анвар Исамухамедов отметил, что классический способ получения переводов — визит в отделение банка или пункт обмена валют — постепенно теряет популярность на фоне роста мобильных приложений.

«Следующий прорыв, я надеюсь, будет связан с получением переводов через мобильные приложения. Пользователю нужно будет пройти процедуру KYC, привязать номер телефона и получить доступ к средствам в любое время», — заявил он на форуме.

По его словам, для сегмента самозанятых предпринимателей и малого бизнеса с небольшими суммами транзакций электронные кошельки становятся более удобной и менее затратной альтернативой классическим переводам со счёта на счёт и с карты на карту.

Национальные платёжные системы и региональная интеграция

Советник председателя правления платёжной системы Humo Алексей Маслов рассказал, что национальная карточная система была построена «с нуля» за пять лет, но с самого начала создавалась не как локальный, а как потенциально региональный и международный игрок.

«С самого начала мы решили не создавать ещё одного локального платёжного игрока... нашей целью с самого начала было создать игрока, который может быть, по крайней мере, региональным изначально, а затем перейти к международному сотрудничеству», — отметил он.

По его словам, карты Humo выпускаются в том числе в ко-бейджинге с Visa — внутри страны такая карта действует как Humo, за рубежом — как Visa. Кроме того, система заключила партнёрства с платёжными системами соседних стран, включая киргизскую Elcart и казахстанскую платёжную систему, а также с Alipay, что расширило географию приёма карт Humo до более чем 50 стран.

Стоимость переводов и взаимодействие платёжных систем

Директор департамента развития платёжных систем Центрального банка Узбекистана Джамшид Усманов отметил, что основная сложность трансграничных переводов — не в единой платёжной операции, а в необходимости взаимодействия сразу нескольких юрисдикций, банков и платёжных инфраструктур.

«Между странами существуют разные платёжные стандарты, разные требования по ПОД/ФТ, KYC, валютному регулированию... каждый корреспондентский банк проводит дополнительные проверки и расчёты, и именно здесь возникают дополнительное время и издержки», — заявил он.

По его словам, следующая задача для Центробанка — сделать трансграничные переводы такими же быстрыми, как внутренние, за счёт унификации стандартов обмена данными (в том числе QR-кодов) и прямого взаимодействия платёжных систем стран региона.

Одновременно участники дискуссии констатировали, что стоимость переводов в Центральной Азии уже сейчас относительно низкая по сравнению с другими регионами мира — эту динамику участники связали с высокой конкуренцией между операторами на рынке.

Дискуссию о трансграничных платежах на форуме также вели представители крупных международных компаний. Бывший президент Mastercard по Азиатско-Тихоокеанскому региону Ари Саркер отметил, что при организации трансграничных платежей ключевую роль играют пять-шесть факторов — скорость, прозрачность, стоимость, безопасность и данные, — и что решение этих задач упирается в проблему совместимости и единых стандартов между странами.

Директор по инновациям индийской компании Razorpay Ариф Хан рассказал об опыте создания платёжной системы UPI в Индии, которая сегодня обрабатывает 20 млрд транзакций в месяц. По его словам, в основе успеха лежали три элемента: национальная цифровая идентификация (Aadhaar), программа всеобщего охвата банковскими счетами и массовое проникновение мобильной связи.

Генеральный директор компании Klearium Дэвид Клейман обратил внимание на проблему корреспондентских банков — по его оценке, в мире насчитывается порядка 3–3,5 тысячи банков, лишившихся доступа к корреспондентским отношениям и не способных самостоятельно проводить международные платежи для своих клиентов.

Глобальный руководитель направления стейблкоин-решений Anchorage Digital Серджио Мелло отметил, что технология блокчейна и стейблкоинов способна связать «низовой», органично развившийся рынок цифровых финансов с централизованной системой, выстроенной вокруг центральных банков.

В банке Alif (Таджикистан) считают, что вопрос уже не столько в дальнейшем снижении стоимости переводов, сколько в том, что происходит со средствами после их поступления в страну — включая возможности программируемых денег для автоматизации сбережений и формирования прозрачной финансовой истории клиента.

Отдельно на форуме прозвучали данные исследования компании Fireblocks, согласно которым порядка 88% финансовых институтов в мире заявили о планах выделения бюджета на инфраструктуру цифровых активов, однако лишь 15–16% реально довели соответствующие проекты до промышленной эксплуатации.