Что нужно для этого перехода, какие барьеры стоят на пути и что уже строится в Узбекистане — обсудили участники панельной сессии «Циркулярная экономика в Узбекистане: отходы, вода и выбросы как катализаторы устойчивого роста» на V Ташкентском международном инвестиционном форуме. «Газета» собрала основные тезисы экспертов.

Отправная точка разговора о циркулярной экономике в Узбекистане — масштаб проблемы с отходами. По словам директора Агентства по управлению отходами и развитию циркулярной экономики Шарифбека Хасанова, около 14 миллионов тонн отходов сбрасывается ежегодно на стихийные свалки, так как ни одного санитарного полигона в стране до сих пор нет.

Другой подход — раздельный сбор — пока не работает. Государство уже пыталось его запустить: пилотный проект тестировали в Ташкентской области, но результат оказался неудовлетворительным.

«У нас исторически сложилась культура, когда всё складывается в один контейнер. Государство может создать условия и предоставить населению возможности для сортировки [отходов для дальнейшей переработки], но [переработка] пока невозможна. У нас уже был пилотный проект в Ташкентской области, и мы видим, что это не работает. Сейчас это просто трата денег», — рассказал чиновник.

Модератор сессии Бегюм Йонтар Авджи — директор по устойчивому развитию в регионе EME OU (операционное подразделение Европы, Ближнего Востока и Африки) корпорации The Coca-Cola Company — не согласилась с тезисом о привычках граждан. По результатам регулярных опросов компании уровень сбора вторсырья в Узбекистане составляет около 85% — выше, чем во многих европейских странах с давно работающими системами ответственности производителей за утилизацию.

«Привычки узбекских граждан уже на высоте. Им нужна инфраструктура», — заявила она.

Хасанов частично согласился, но уточнил, что инфраструктуру планируют развивать постепенно, делая ставку на долгосрочное воспитание культуры сортировки: детей обучают в школах и детских садах, чтобы те приходили домой и учили родителей.

Одним из ключевых инструментов, чтобы вовлечь компании в систему переработки, станет система расширенной ответственности производителя (РОП). По этому механизму бизнес обязан либо платить утилизационный сбор, либо самостоятельно организовать переработку своей продукции. В Узбекистане она вводится впервые.

«Мы изучили опыт России — там это работает не очень хорошо. Поэтому мы хотим адаптировать европейскую систему РОП», — пояснил Хасанов. Собранные средства направятся на привлечение инвесторов в переработку.

Тему сбора вторсырья продолжила Александра Скотт, президент Глобального фонда окружающей среды и технологий (GETF). По её словам, за теми 85%, о которых говорила Бегюм Йонтар Авджи (The Coca-Cola Company), стоят малый бизнес и сообщества, которые организуют сбор на местах. «Они являются базовой инфраструктурой», — заявила спикер.

По мнению Скотт, предприятия, которые дадут сборщикам цифровые инструменты и переведут их в официальный рынок труда, окажут трансформационное воздействие на циркулярную экономику в целом.

«Малый и средний бизнес в этой сфере пользуется доверием общества, имеет охват и уважение», — добавила она.

Помимо отходов, участники сессии также обсудили воду — ещё один ресурс, который в рамках циркулярной экономики можно возвращать в оборот. Президент ODAS Group Зехра Зейнеп Дерели рассказала о ситуации в Ургенчском регионе, где компания управляет газовой электростанцией и обеспечивает электричеством половину региона. Там вода не только убывает — она становится солонее. Падение качества воды тянет за собой и падение спроса на электричество.

«Компании начинают понимать, что это вопрос не только политики, но и экономики тоже. Если мы станем причиной проблем с качеством воды в регионе, где есть сельское хозяйство, это ляжет на нас — этому региону не понадобится меньше электричества», — объяснила она.

ODAS инвестирует в мембранные технологии, системы повторного использования воды в производстве и мониторинг её качества в реальном времени. По словам Дерели, компания соседствует с сельскохозяйственными угодьями и осознаёт свою ответственность за качество воды в регионе. Большинство сотрудников — местные жители, для которых проводится обучение по вопросам водопользования.

Системным решением водной проблемы в масштабах города занимается французская компания SUEZ. В Узбекистане она работает как стратегический партнёр в области водоснабжения и управляет водопроводной сетью Ташкента. По словам генерального директора компании по Центральной Азии, Кавказу и Турции Сильвера Делоне, чтобы лучше понимать состояние сети и находить утечки воды, компания провела её полную цифровизацию. В результате оказалось, что протяжённость труб составляет 8−9 тысяч километров, а не 5 тысяч, как считалось прежде. Это позволило выявить невидимые утечки и сэкономить 30 миллионов кубометров воды в год — столько потребляет город с населением 600 000 человек.

«Если вы устраняете утечки, вам нужно строить меньше производственных мощностей для питьевой воды, а значит и меньше очистных сооружений. Управлять операциями, знать свои операции — это первый источник огромной экономии на инвестициях. И это хорошо для окружающей среды», — пояснил Делоне.

Он также рассказал, что компания модернизирует главные очистные сооружения Ташкента. После реконструкции сточные воды будут доведены до качества европейских стандартов и смогут использоваться повторно — для полива или пополнения водоносных горизонтов.

Финансирование инфраструктурных проектов в сфере воды и отходов требует значительных инвестиций. Вопрос, как их привлечь, сегодня особенно актуален. По мнению управляющего директора I-Environment Investments Limited (IEI) Белинды Нокс, ключевой фактор для инвестора — надёжность денежных потоков. В проектах по отходам их обычно два: плата за принятые отходы и выручка от продажи электроэнергии. Здесь нередко приходится взаимодействовать с несколькими министерствами одновременно, и координация между ними — непростая задача.

«В сфере отходов в других странах мы наблюдаем, что система сбора нередко складывалась стихийно, и в ней есть утечки — будь то через отдельных перевозчиков или сборщиков отходов. Поэтому, оценивая возможности в стране, мы смотрим с традиционной перспективы ESG: во-первых, как мы можем обеспечить гарантии по отходам; во-вторых, как мы можем защитить средства к существованию компаний или людей, которые уже работают в этой экосистеме. Мы не хотим вытеснять их — это тоже важная часть банкуемости», — заявила эксперт.

По словам Нокс, в Узбекистане государство на уровне всех министерств демонстрирует чёткую и последовательную поддержку инфраструктурных проектов, что делает страну привлекательной для частного капитала. Однако для водных проектов, считает она, этого недостаточно. Государство должно также законодательно определить стоимость побочных продуктов очистки — например, осадка сточных вод. Иначе их некому продать, и проект теряет привлекательность для инвестора.