Какие технологии помогут эффективнее использовать воду, где найти средства на модернизацию инфраструктуры и как странам Центральной Азии совместно управлять общими ресурсами, обсудили участники панельной сессии «Взаимосвязь воды, энергии и продовольствия: климатическая устойчивость и инвестиции в сельское хозяйство» на V Ташкентском международном инвестиционном форуме. «Газета» подготовила обзор выступлений экспертов.

«Необходимо менять подходы к использованию ресурсов»

По словам управляющего директора и партнёра международной консалтинговой компании Boston Consulting Group (BCG) Игоря Алексеева, в ближайшие 10−20 лет общий спрос на воду в Центральной Азии вырастет на 23% на фоне роста населения и экономики.

«К 2040 году потребность в воде в промышленности увеличится на 150%, в коммунальном секторе — на 60%, в сельском хозяйстве — на 15%. Одновременно из-за изменения климата и сокращения трансграничных стоков регион может столкнуться с дефицитом воды», — отметил он.

Старший специалист по политике ФАО в Центральной Азии Ахмад Раза рассказал, что за последние 50 лет площадь ледников в регионе сократилась примерно на 30%, что напрямую влияет на водоснабжение стран Центральной Азии. Однако проблема, по его словам, заключается не только в изменении климата. Среди факторов риска — неэффективное орошение, засоление почв и деградация земель, которая сегодня затрагивает почти 80% территории Узбекистана и приводит к экономическим потерям, эквивалентным около 5% ВВП.

Дополнительную нагрузку на окружающую среду создаёт и само сельское хозяйство. Эксперт отметил, что около 30% мировых выбросов парниковых газов связано с аграрным сектором. В Узбекистане этот показатель достигает примерно 35%.

«Если государства хотят достичь экологических целей, необходимо менять подходы к ведению сельского хозяйства и использованию ресурсов», — подчеркнул Раза.

Доля выбросов парниковых газов от агропродовольственного сектора.

Сельское хозяйство — в центре климатического кризиса

В то время как сельское хозяйство остаётся одним из ключевых секторов экономики Узбекистана, его рост всё сильнее зависит от доступности водных ресурсов. По словам советника Министерства сельского хозяйства Нуриддина Кушназарова, на агропродовольственный сектор приходится 19% ВВП страны и 27% занятости населения.

Сельское хозяйство остаётся крупнейшим потребителем воды — на него приходится около 90% используемых водных ресурсов страны. Около 80% воды поступает из трансграничных источников. Этот объём, по оценкам Минсельхоза, в будущем может сократиться на 30%.

Есть риск, что к 2050 году сельскохозяйственное производство снизится примерно на 20%. При этом в 2025 году объём производства в отрасли достиг 40 млрд долларов, а в перспективе власти намерены увеличить этот показатель до 60 млрд долларов.

«У нас есть задача не только наращивать экспорт, но и обеспечивать продовольствием собственное население. Однако это не должно происходить за счёт истощения природных ресурсов», — подчеркнул Кушназаров.

Сегодня более 2,5 млн гектаров орошаемых земель оснащены водосберегающими технологиями, а к 2030 году власти планируют распространить их на все 4,3 млн гектаров орошаемых площадей.

Партнёр международной консалтинговой компании Strategy& (PwC) доктор Шихоб Элбораи отметил, что проблема заключается не только в объёме доступной воды, но и в экономической эффективности её использования. По оценкам Strategy&, в Узбекистане каждый используемый кубометр воды приносит экономике менее 3 долларов ВВП, тогда как среднемировой показатель составляет около 23 долларов.

Сравнение экономической ценности использованного кубометра воды.

Шихоб Элбораи также обратил внимание на развитие продовольственных технологий нового поколения, которые позволяют значительно сократить потребление природных ресурсов. В качестве примера он привёл технологии точной ферментации. По его словам, для производства одного килограмма белка традиционными методами требуется около 12 тысяч литров воды, тогда как при использовании точной ферментации этот показатель теоретически может быть снижен до 1 литра.

Аналогичный потенциал существует и в отношении других ресурсов. Потребность в земле может сократиться примерно с 200 квадратных метров до одного квадратного метра, а выбросы парниковых газов — со 100 кг CO2-эквивалента до примерно 3 кг на килограмм белка.

«Даже если мы достигнем лишь части этого эффекта, это уже может стать технологическим решением для многих проблем водного сектора», — отметил эксперт.

Говоря о международном опыте, Элбораи отметил, что в условиях ограниченных водных ресурсов странам необходимо пересматривать подходы к сельскому хозяйству. В качестве примера он привёл государства Персидского залива, которые со временем отказались от выращивания части водоёмких культур внутри страны и сосредоточились на тех видах продукции, которые лучше соответствуют местным климатическим условиям. По его словам, задача заключается в том, чтобы не только сократить потребление воды, но и получать максимальную экономическую отдачу от каждого использованного кубометра ресурс а.

По словам эксперта, на протяжении десятилетий экономический рост был напрямую связан с ростом потребления ресурсов — воды, энергии и земли. Однако в будущем такая модель станет неустойчивой.

«В прошлом веке главным показателем был ВВП. В нынешнем веке главным показателем станет ВВП на одну каплю воды», — заявил Элбораи.

По оценкам компании, неэффективное использование воды обходится экономике региона примерно в 5 млрд долларов упущенных возможностей, тогда как для модернизации водной и сельскохозяйственной инфраструктуры потребуется около 40 млрд долларов инвестиций.

Перспективные направления для инвестиций

По словам экспертов, значительная часть будущих инвестиций должна быть направлена не на поиск новых источников воды, а на повышение эффективности использования уже имеющихся ресурсов. В качестве приоритетных направлений были названы цифровое сельское хозяйство, телеметрия и системы мониторинга водных ресурсов.

Страновой директор Германского общества по международному сотрудничеству (GIZ) Йоахим Фриц подчеркнул важность цифровизации водного сектора. По его словам, мониторинг качества воды, водозабора, водных потоков и повторного использования воды требует надёжной базы данных и обмена информацией между странами региона.

Шихоб Элбораи (Strategy&) выделил интеллектуальное управление водными ресурсами, пополнение подземных водоносных горизонтов, оптимизацию работы водохранилищ и координацию их использования между странами верховья и низовья речных бассейнов.

Одним из недооценённых источников воды генеральный директор эмиратской компании Metito Utilities Рами Гандур, специализирующейся на проектах в сфере водоснабжения и водоочистки, назвал повторное использование очищенных сточных вод. По его словам, технологии для этого уже существуют и широко применяются в ряде стран. В пример он привёл Сингапур, где очищенная вода используется повторно и продаётся под брендом «New Water», а в ОАЭ значительные объёмы очищенных сточных вод направляются на технические нужды.

«Проблема сегодня заключается не в технологиях, а в готовности общества использовать такую воду», — отметил он.

Отдельное внимание эксперт уделил модернизации ирригационной инфраструктуры. По его словам, в Узбекистане работает около 1800 крупных насосов, большинство из которых было установлено ещё в советское время. Замена устаревшего оборудования современными аналогами позволила бы сократить потребление электроэнергии примерно на 50%. С учётом того, что система орошения сегодня потребляет около 16% всей электроэнергии страны, модернизация насосов потенциально могла бы обеспечить экономию до 8% национального энергопотребления.

Иоахим Фриц (GIZ) отдельно обратил внимание и на подземные воды, которые остаются одним из наименее изученных ресурсов региона. По его словам, в Узбекистане уже действует цифровая система мониторинга, отслеживающая состояние около 3 000 скважин и позволяющая контролировать качество воды, объёмы её добычи и направления использования. Такие системы, по его мнению, также являются перспективным направлением для инвестиций.

Стимул экономии воды — её реальная стоимость

Дискуссию вызвал вопрос о том, какую роль в повышении эффективности водопользования должны играть государственные субсидии и тарифная политика. Модератор панели Игорь Алексеев отметил, что международный опыт показывает: помимо субсидий важным стимулом для экономии воды становится её реальная стоимость. По его словам, когда вода начинает восприниматься не только как социальный, но и как экономический ресурс, это будет способствовать более активному внедрению водосберегающих технологий.

Однако советник министра сельского хозяйства Нуриддин Кушназаров призвал учитывать положение фермеров. Он отметил, что сельхозпроизводители уже находятся под серьёзным давлением из-за изменения климата, роста производственных издержек и цен на энергоносители. В отдельных случаях затраты на энергию и производство достигают половины всех расходов хозяйств.

«Если дополнительно повысить тарифы на воду, возникает вопрос: как в этих условиях будут выживать фермеры?» — парировал он.

Кушназаров подчеркнул, что именно поэтому государство уже несколько лет субсидирует внедрение водосберегающих технологий.

С этой позицией частично не согласился Рами Гандур (Metito Utilities). По его мнению, одним из ключевых условий эффективного управления водными ресурсами является формирование их реальной экономической стоимости. Эксперт считает, что государства могут поддерживать фермеров и другие уязвимые группы населения через прямые субсидии, однако такая поддержка не должна осуществляться за счёт искусственно низких тарифов на воду, поскольку это стимулирует её неэффективное использование.

Водный кризис требует комплексного подхода

Гандур также отметил, что интерес инвесторов к водным проектам в Узбекистане остаётся высоким. В качестве примера он привёл проект государственно-частного партнёрства по очистке сточных вод в Намангане — первый подобный в СНГ. Однако, по его словам, многие инициативы по-прежнему продвигаются слишком медленно из-за бюрократических процедур и регуляторных барьеров.

На нехватку в регионе так называемых bankable projects — проектов с понятной финансовой моделью и механизмами управления, способных привлечь международное финансирование, в том числе через инструменты зелёных инвестиций, обратил внимание и председатель Института по предотвращению засух Организации тюркских государств Балаш Хендрик.

Эксперты сошлись во мнении, что решить проблему водного кризиса невозможно усилиями только государства или бизнеса. Для этого необходимо объединить усилия правительств, научного сообщества, частного сектора и финансовых организаций. Сделать это только за счёт строительства новой инфраструктуры или отдельных технологических решений тоже не получится.

Разрыв между растущим спросом на воду (demand) и её доступностью (supply) в будущем.

По словам Ахмада Разы (ФАО), водный кризис требует комплексного подхода, который включает развитие климатически устойчивого сельского хозяйства, более широкое использование цифровых инструментов (от спутникового мониторинга до датчиков влажности почвы) и более тесную координацию как внутри стран, так и на региональном уровне. Управление водными ресурсами должно учитывать интересы как стран верховья, так и государств нижнего течения рек, считает эксперт.

В качестве примера такого взаимодействия Йоахим Фриц (GIZ) привёл Региональную стратегию адаптации к изменению климата, принятую странами Центральной Азии в 2024 году. Документ предусматривает общие подходы к мониторингу климатических рисков и управлению водными ресурсами, что должно облегчать координацию между государствами региона.

Шихоб Элбораи (Strategy&) напомнил, что основные водные ресурсы региона формируются в одних странах Центральной Азии, тогда как крупнейшие потребители находятся в других. Поэтому одним из ключевых направлений в решении проблемы водного кризиса является развитие механизмов совместного управления бассейнами Амударьи и Сырдарьи, которые охватывают более 85% водных ресурсов Центральной Азии.